The Secret Garden

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Secret Garden » Хантингтон-холл » Звезды в шампанском


Звезды в шампанском

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://funkyimg.com/i/2DBCv.jpg http://funkyimg.com/i/2DBCw.jpg http://funkyimg.com/i/2DBCx.jpg
Jonathan Huntington, Vincent Huntington
5 ноября 2010г. Хантингтон-холл, Хайнд-Лейси

Закрытая вечеринка в Хантингтон-холле. Поэтический вечер для малоизвестных литераторов. Представители творческой интеллигенции, живые дискуссии, яркие наряды, мелодии старых пластинок, светящиеся гирлянды в саду, абсент и танцы под шум дождя за окном.

♬ Scott Bradlee & Postmodern Jukebox — Wiggle (Vintage 1920s Broadway Jason Derulo)

+2

2

Голос Эллы Фицжеральд томно разливался по первому этажу Хантингтон-холла и, следуя за изгибом ушной раковины, утопал в голове. Несколько миниатюрных столиков заставлены узорчатыми графинами с искрящимся абсентом, лёгкими закусками и фигурным сахаром, а на подоконнике теснятся  разноцветные бутыли шампанского. В стены мрачного дома с незавидной репутацией стремительно стекались английские литераторы, поэты и прочие маргиналы – хозяин вечеринки тщательно подбирал гостей для сегодняшнего мероприятия.

Музыка затихла, послышался быстрый топот – это Джонатан побежал на лестницу, чтобы привлечь внимание гостей.

- Дамы и господа! Сердечно благодарю вас за то, что уделили время этой скромной вечеринке. Сегодня здесь собрались самые талантливые художники словом, самые вдохновлённые и вдохновляющие! Могу сказать, что лично читаю каждого из вас и с нетерпением жду новых работ, а если нет ничего нового, что ж… Это прекрасный повод перечитать старое! Вы, как никто другой, умеете разбивать сердца и пленить чужие души. 

Он говорил так величественно, словно начинал светский приём в королевском дворце, но это совсем не мешало Джону кривляться и отвешивать шутовские поклоны. В конце концов, было видно, что он играет очередную, придуманную им самим роль. Привыкший быть центром внимания, Джонатан рассыпался в комплиментах и дружеских улыбках, ведь точно знал, что это будет взаимно. Он неумолимо верил, что слов достойна лишь та публика, что будет ловить их с жадностью утопающего, получившего долгожданный глоток воздуха. А это публика была именно такой. Люди искусства особенно чувствительны к похвале и порицанию, а потому, заслуживают их в двойном размере.

- Ну и всё, хватит пафосных речей. Думаю, все уже поняли кто это организовал, какой я молодец и разобрали свои бокалы. Так что начинаем! – снизу раздались смешки, аплодисменты и звонкий вскрик. Кто-то из дам в порыве чувств уже пролил напиток на себя.

И вновь топот быстрых шагов, после которого холл наполнился звуками джаза.

- Винс, - окликнув проходящего мимо племянника, Джонатан галантно протянул ему бокал, - как тебе? Уже познакомился с кем-нибудь?

Ему очень хотелось, чтобы Винсенту нравилось. Сам этот приём задумывался как возможность познакомить Хантингтона-младшего с другими поэтами. То ли из отеческой заботы, то ли из большой любви, Джонатан старался открывать перед мальчиком все двери, которые отыскал когда-то сам.

- Если захочешь, я всегда могу их прогнать, - деликатно притянув Винсента к себе, он обнял его за плечи и, наклонившись к уху, заговорщицки улыбнулся, - видишь мужика с уродливой бородой? Это Ганс. Он даже более самодоволен, чем я, но, в отличие от меня, ни за что в этом не признается. Если не примет транки, то после четырёх бокалов Ганс начнёт пить прямо из графинов, а после будет сидеть в дальнем углу в мучительных попытках понять  кто из присутствующих может оказаться маньяком, периодически проверяя – не притаился ли за окном его убийца. Паранойя. Но это придаёт его поэзии своеобразное очарование.

Тревожный Ганс поймал на себе два пристальных взгляда Хантингтонов, а потому смущённо  улыбнулся и как-то неловко отсалютовал опустевшим бокалом.

+4

3

Когда Хантингтон-холл пустел, Джону становилось скучно. А когда Джону становилось скучно, он развлекал себя так, как умел. И зачастую это были такие развлечения, последствия которых мало кому в доме приходились по вкусу. Джон, конечно, вращался в самых уважаемых и высоких кругах, но наравне с этим он мог подобрать на улице бродягу, который по его мнению блестяще играет на саксофоне, и усадить его за один стол с какими-нибудь титулованными наследниками. И ему прощалось, потому что в этом был весь он.
Прощалось гостями, но не Тарквином и не Марджи, которые, возвращаясь, могли наткнуться на этого бродягу, или на неприбранную гостиную на втором этаже, которую горничные просто не успевали привести в порядок. Веселился Джонни всегда до упора.

Так случилось и с вечером поэтов. Винсент не был поклонником шумных сборищ, и даже думал уйти куда-нибудь на время вечеринки, но желание послешать чужие стихи и приобщиться к прекрасному победило.
На этот раз мероприятие проходило на первом этаже. Винсент спустился, когда вечеринка уже набирала обороты. Он еще с лестницы заслышал голос Джона и невольно усмехнулся. Его дядя как всегда мастерски развлекал публику. Снизу раздавались взволнованные голоса гостей, и когда Винсент оказался в холле, Луи Армстронг запел Kiss of fire.
- Дед тебя по голове не погладит, - пробормотал себе под нос Винсент, пробираясь сквозь толпу.
По пути он плеснул себе в стакан воды, кинул пару кубиков льда и дольку лимона. Будет ли он принимать участие в этом празднике жизни и пить алкоголь, Винсент еще не решил.
То и дело его останавливали разные люди, смеялись, здоровались, хвалили Джона за то, что всех собрал или, что особенно позабавило Винсента, спрашивали, кто он такой. Одна блондинка с выдающимися формами в обтягивающем платье цвета сахарной ваты вообще поцеловала его в уголок губ, оставив чувственный красный след, который удалось стереть с большим трудом.
- О, я думал, не найду тебя в этой толпе, - Винсент обернулся на оклик Джонатана. - Собрать всех и уехать куда-нибудь из дому было бы вполне в твоем духе, верно?
Джон показал ему сурового на вид гостя, которого Винсент прежде не видел. Господин выглядел так, словно был крайне напряжен. Винсент даже знал одну блондинку, которая могла бы помочь ему расслабиться...
- Здесь куча незнакомых людей. Но я видел тут Лоэля Мидлфорда и Саманту Бёрд. Это же они?
Скандальная парочка с совершенно чудесными стихами, которые в большинстве своем носили довольно мрачный характер, за что и нашли отклик в сердце Винсента. Джон вполне мог счесть их скучными и депрессивными, но Винсент их выступления ждал с нетерпением. Оба длинноволосые брюнеты, одетые в белое, они стояли в противоположном углу комнаты.
- Эй, - он подтолкнул Джона локтем в бок, - Марджи сильно расстроится, что ты ее не пригласил. Она же так любит творческих людей.
Одних романов с этими творческими людьми было уже не перечесть.

+4

4

При упоминании Лоэля и Саманты лицо Джонатана озарила самодовольная улыбка. Конечно, он уже не раз слышал восхищённые отзывы Винсента об этой парочке и, можно сказать, что их присутствие – заслуга самого Винсента. Джон же считал их слишком расчетливыми, унылыми и морально старыми – никакой страсти, которая так будоражила Джона, в них не было. Один только астенически-постный вид молодых людей вгонял его в тоску. Впрочем, в тоску его вгоняло всё, что не выражало собой сексуальность, страсть, агрессию или тихое очарование. То ли дело Винс – тихо-очаровательный, страстно-агрессивный юноша, чья молодость кружила голову.

Джон злорадно хохотнул в ответ на колкое замечание Винсента в сторону матери. Ему был хорошо знаком и понятен этот гнев по отношению к родителю, любви которого так и не удалось добиться. Несбывшуюся материнскую любовь нельзя компенсировать, сколько бы лет тебе ни было – девятнадцать или сто девятнадцать, а потому, Джонатан не осуждал племянника.

- Должны же мы хотя бы изредка веселиться без неё, - на самом деле без неё они веселились довольно часто. Иногда устраивали безумные скачки наперегонки вдоль поросших сорняками полей или же тихие прогулки по окраине леса, где всецело предавались мечтаниям. В особенно тёплые дни Джонатан любил сидеть на берегу озера, пока Винсент читает очередную свою книжку, положив голову к нему на колени. Тогда Джон перебирал мягкие пряди, вглядываясь в беспокойную рябь сверкающей воды, и довольно жмурился от пробившихся сквозь облака солнечных лучей. Трудно сказать почему, но именно с Винсентом он отдыхал душой, словно между ними возникала незримая прочная связь, подобная нити глейпнир – что-то отличное от уз, объединяющих всех родственников.  Будучи малообщительным юношей, Винсент пленял своим мрачным очарованием и горячностью, характерной, в основном, молодым людям. Вот и сейчас, многие проявляли к нему интерес.

Не прошло и десяти минут, как вокруг собралась небольшая компания, похожая, скорее, на кружок по интересам. То и дело прикладываясь к бокалу, Джонатан активно поддерживал беседу о былых временах и ревностно ловил пристальные взгляды, обращённые к Винсенту.

- Элиссссон, - почти по-змеиному прошипел Джон, расплывшись в ехидной улыбке, - вижу, тебя заинтересовал мой любимый племянник?

Нарочно сделав акцент на слове «любимый», он демонстративно поцеловал Винса в висок, внимательно наблюдая за реакцией шатенки. Впрочем, Элиссон лишь двусмысленно улыбнулась и послала воздушный поцелуй, чем окончательно развеселила Джонни.

Вскоре к хохочущей компании приблизились Лоэль и Саманта. Они двигались так плавно и гармонично, словно не шли, а плыли сквозь помещение, что не могло оставить равнодушным никого, кто хоть сколько-нибудь обладает чувством прекрасного, даже самой маленькой его частью.

- Саманта, Лоэль, - с распростёртыми руками Джонатан накинулся на молодых людей, заключив их в порывистые объятия.

- Вы как всегда полны этого загадочного магнетизма, присущего исключительно вашему союзу. Такие красивые и такие талантливые, просто сокрушительное сочетание.  Многие очень ждут  вашего выступления, как и я сам. Осчастливите нас сегодня?

Будучи уверенным в правдивости своих слов, Джонни позабыл о былой неприязни и сам не заметил, как испытал некоторую симпатию к этой экстравагантной паре, хотя и ненадолго. А точнее, ровно настолько, чтобы сделать Винсу приятное.

Отредактировано Jonathan Huntington (24.03.2018 19:50:07)

+4

5

Не прошло и четверти часа, как вокруг Винсента и Джонатана скопились люди. Это было неизбежно, и Винсенту оставалось только плыть по течению, улыбаясь и кивая. В этом потоке бурных разговоров, где обсуждения мешались со знакомствами и воспоминаниями, он здорово терялся, зато Джон был как рыба в воде.
Винсент поглядывал на него краем глаза и поймал себя на мысли, что немного завидует. Джон умел найти подход к любому человеку, с каждым наладить контакт так мастерски, как никто больше из всех, кого Винсент знал. Марджи говорила, что только поэтому «папочка», то есть Тарквин, сносил все выходки сына. Слишком практичный для того, чтобы жить сердцем, а не головой, он видел в Джоне потенциал, который стоил всех скандалов и ущербов, им принесенных.
Винсент был от этого далек, но был на удивление близок к Джонатану. Как бы банально это ни звучало, Джон заменил близнецам отца. Разница в возрасте была, конечно, не такой, чтобы он годился им в отцы, но вполне ощутимой, чтобы они были людьми разных поколений. И все же Джонатан был единственным человеком в доме, кто относился к ним с действительно искренней теплотой. За все свои восемнадцать лет Винсент так ни разу и не спросил его: почему?
Это было бы объяснимо, если бы он чувствовал перед их погибшим отцом долг или вину, но Марджи неоднократно говорила, что общались они очень редко, на уровне «Здравствуй! Как дела?». Они были людьми разных складов, да и жил Джон в тот период не в Хантингтон-холле.
Так как же ему удалось привязаться к ним, учитывая, что все связи в его жизни были легкими, ветреными и ненадежными?
Винсент нашел в нем близкого друга, потому что мать от него отказывалась, а Тарквин был вечно занят делами. Артур и Офелия были подростками, которым хотелось скорее повзрослеть, а нянчиться с малолетками – совершенно не хотелось, это ведь удел гувернанток. К кому еще можно было прийти с вопросом, спросить совета, рассказать о своих делах? Агата была его второй половиной, но она была девочкой. Джонатан понимал его лучше.
Теплых моментов, которые связывали его с этим человеком, Винсент не смог бы и счесть. Язык не поворачивался назвать его дядей, слишком он был… другой. Свой, понятный. Не как все.
Пока Винсент пребывал в своих мыслях, Джонатан шутил с собеседниками. Шутки у него как всегда были весьма провокационные.
- Люди не так поймут, - сказал Винсент с тихим смешком, демонстративно потирая место, куда пришелся поцелуй.
Все смеялись, а Винсент вдруг повернулся туда, куда уже смотрел Джонни, как всегда раньше всех заметивший перемены. В их компании прибавилось.
Саманта и Лоэль, явно не лишенные хорошей доли самолюбия, от слов хозяина дома даже растеряли свою фирменную бледность. Лоэль нашелся первым, быстро оглядев присутствующих:
- А почему бы нам не провести поэтическую дуэль? Каждый по четверостишию. Есть желающие, господа? Дамы? Смелее!

+3

6

Толпа одобрительно загудела в ответ на предложение Лоэля, одобрительно загудел и сам Джон. Нисколько не обременённый даром красивого стихосложения, он не спешил прятаться в тени. В его театральные годы то и дело случалось нечто подобное – одарённые поэты с азартом принимали бой, в то время как Джонни становился кем-то вроде комментатора на футбольном матче. Его сильной стороной всегда было нечто иное – умение тонко подмечать прекрасное. Он буквально проникал в такие глубины души, о которых мог не догадываться сам собеседник. Подобная чуткость всегда помогала ему в завоевании чужого расположения, а особенно расположения богемы, и он оставался желанным гостем на таких мероприятиях. Ему ничего не стоило подхватить идею Лоэля и, хищно всматриваясь в толпу, обозначил первую жертву.

- Ого, Габи уже готова принять этот вызов. Ну, этого стоило ожидать! Как дикую хищницу, её вряд ли удастся застать врасплох. Обычно все думают, что могут её подловить, но будьте осторожны, господа.  Если вам кажется, что вы вот-вот поймаете Габи на горячем, скорее всего, она уже поймала вас!

Самодовольно улыбаясь, коротковолосая блондинка в чёрном мужском костюме хитро оглядела присутствующих, спешно раскидывая мозгами, кого здесь можно впечатлить. Если бы Джон знал её первый день, то был бы уверен, что она полна решимости. На самом же деле Габи прикидывалась. Ей всегда нравилось играть в хрупкую девушку, наделённую такими чертами, которые считаются исконно мужскими – находчивость, бесстрашие, грубость. Именно по этой причине Джонни выбрал её – начинать всегда страшно, а значит надо выбрать самого смелого, даже если смелость лишь образ.  Приглушив музыку, он предоставил слово Габриэлле.

Все пары глаз пристально уставились на женщину. Спустя секунды напряжённого молчания она, как ни в чём не бывало, иронично рассказала о собственном смятении, будто показывая, что никто из присутствующих не сможет задеть её сильнее, чем она сама. Джонни шёпотом обратился к Винсу:

- В мире нет ничего более обезоруживающего, чем признание собственных слабостей. Тебе так не кажется?

Не успев продолжить, он подхватил волну общего настроения и восхищённо заговорил.

- Это было смело! Но такова доля поэта – публично выворачивать себя наизнанку, да?

Теперь слово взял Лоэль, резво уловив нить рассуждения. Даже в его мрачных изречениях можно было найти своё очарование, надрывность и изысканную трагедию, которую хотелось посмаковать за терпким бокалом хорошего портвейна.

Вновь обратившись к Винсенту, Джон закрыл рот на полуслове и усмехнулся. Конечно, сейчас не имело смысла тревожить племянника, который так увлечённо слушал этого выпендрёжника в его белом костюмчике.

- Стоило ли пытаться, - тихо пробормотав себе под нос, Джонатан изобразил одобрение. Он не мог точно сказать, что его так бесило – болезненно-бледная морда самодовольного дрыща или то, как очарованно Винсент на него смотрел. Залпом осушив бокал, Джонни утопил в нём остатки чёрной ревности, начавшей было разъедать его мысли и, как ни в чём не бывало, захлопал в ладоши вместе с остальными.

Отредактировано Jonathan Huntington (29.03.2018 09:36:43)

+2

7

Винсент наблюдал одну из прекраснейших картин в своей жизни: торжество прекрасного, торжество духовного! Само искусство торжествовало в этих людях, не ограниченных никакими признаками. Среди них были и совсем молодые, чуть старше Винсента, и те, кто ему годился в отцы. Совершенно разных национальностей, внешностей, положений в обществе, эти люди являли собой единое братство.
Винсент мечтал о том, что когда-нибудь он покинет Хантингтон-холл и отправится к ним, к таким как он, и они его примут. И он будет жить, скитаясь по их квартирам, или снимет комнату где-нибудь на чердаке старого дома на окраине Лондона, или, быть может, они будут жить коммуной, вместе ходить на лекции, смотреть старые фильмы через проектор. Он будет подрабатывать натурщиком, давая начинающим художникам возможность практиковаться, и, может, напишет книгу… О, эта жизнь в его грезах была такой сладкой, такой далекой от всего мирского. Об обратной стороне медали Винсент даже не помышлял.
Поэтическая дуэль набирала обороты. Слово взял Лоэль, и Винсент вслушался, заставил затихнуть все свои мысли, погрузился в каждое слово, сказанное этим человеком. Его строки всегда были так близки… Лоэль говорил об одиночестве, о том, как чужды ему люди, как они пусты внутри и безлики снаружи.
- Сумев отгородиться от людей, я от себя хочу отгородиться, - не сдержался Винсент, у которого в голове крутилось стихотворение знаменитого русского поэта. Он увидел, как Лоэль едва заметно улыбнулся, но в улыбке этой скорее читалось самодовольство. Должно быть, он разглядел в Винсенте поклонника своего творчества. Или просто был доволен тем, что его стихи привлекли внимание большого количества людей.
Винсента этот взгляд несколько разочаровал. Он повернулся к Джонатану и заметил промелькнувшее на его лице выражение недовольства. Мимо прошла барышня, любезно предлагающая всем напитки, и Винсент взял бокал шампанского. Делая небольшие глотки и глядя на дно бокала, где искрились в отблесках ламп пузырьки, он нащупал в воздухе руку Джона и сжал ее в своей.
Кто-то включил пластинку 20-х годов, дамы первыми оживились и начали приглашать кавалеров. Винсент заметил, что к нему приближается та самая блондинка с алыми губами, явно подправившая макияж, и потянул Джона в сторону дивана. Они уселись прямо у самого окна, где было слышно барабанную дробь дождевых капель. За окном царила непогода, и Винсенту очень хотелось, чтобы засверкали молнии, и грянул гром.
- Давай уедем куда-нибудь, - слова вырвались прежде, чем он успел их обдумать. – У меня проблемы, Джон. Более серьезные, чем когда-либо. Я не знаю, правильный ли это будет шаг, но… я не хочу сейчас здесь оставаться.
Он рассказал бы подробнее, но вокруг было слишком много ушей. Пусть даже все заняты танцами или выпивкой, пусть гудят разговоры, все равно обсуждать закопанные в лесу трупы вслух не хотелось. Он скажет об этом позже, непременно. Джону – можно. Кому еще, если не ему?

+3

8

Пребывая в мрачных, ревностных мыслях, Джонатан чуть было не одёрнул руку, когда почувствовал прикосновение. Изнемогая от гнева, он нарочито спокойно развернул голову и с удивлением обнаружил, что это только Винс. Несмотря на прилипшую к лицу улыбку, выдохнул Джон с облегчением.

Ему хотелось бы продолжать злиться за то, что Винсенту так нравится этот трагично настроенный молодой поэт, но он просто не мог. Обычно Джону хватало одного взгляда на племянника, чтобы сердце волнительно сжалось. Отчего – трудно сказать. Ему нравился взгляд внимательных глаз, обращённый куда-то в толпу, строго поджатые губы с чуть опущенными уголками и, как обычно, королевская осанка. Внешне Винс казался таким хрупким мальчиком, но Джонатан знал, что это всего лишь видимость.

Голос Бинга Кросби призывал всех «Let’s do It, let’s fall in love» тогда, как Винсент потянул его за собой. Джонни даже растерялся от неожиданности и прикусил язык, вместо того, чтобы продолжить свои пространные рассуждения о поэтах, в которых планировал завуалировано оскорбить Лоэля. Но решительность Винса вызывала приятное волнение.

Он так и не выпустил руку Джона, когда они сели на диван. Джон так и не перестал пялиться в ожидании объяснения. Но это объяснение для него ничего не прояснило.

-  В чём дело?

Подавшись вперёд, он воровато огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что рядом с ними никого нет.

- Винс, ты же знаешь, что мы можем уехать отсюда в любой момент, - слова прозвучали тихо и отчётливо, почему-то Джон почти шептал, - только расскажи мне, в чём дело, и мы вместе что-нибудь придумаем. Хорошо?

То, как быстро сменяли друг друга эмоции, было загадкой и для самого Джонатана.  Сейчас он и не вспомнил о досадившем своими страданиями  Лоэле или о Гансе, который деловито расхаживал по периметру, проверяя помещение на предмет мнимых угроз. Внутри появилась какая-то холодная решимость, обращённая к Винсенту и любому его обидчику.

- Агата в курсе?

Этот вопрос он задал скорее из практических соображений, чтобы понимать, чья это проблема на самом деле. Как это нередко бывает, близнецы склонны решать проблемы друг друга, называя их своими, и было бы совсем не удивительно, если Винсент имел в виду «сестра в беде».

По стеночке к окну приближался Ганс, чтобы удостовериться в том, что за ним никто не наблюдает. Прежде, чем он успел что-то сделать, Джонатан доверительно к нему обратился:

- Я уже проверил это окно, там никого нет, дружище. Знаешь, мне кажется, что тебе стоит сесть вон в то кресло, рядом с которым стоят пластинки, - указав ладонью направление, Джонни продолжил, - оттуда всё видно как на ладони! Видишь, оно стоит в углу – значит, тебе не придётся оборачиваться.

- Спасибо, Джонни, - неуверенно покивав, Ганс всё же мельком заглянул в окно, не увидев там ничего, кроме собственного отражения, и спешно направился к креслу. Робко потоптавшись вокруг, он рукой проверил стены и удовлетворённо сел.

+2

9

— Странный парень, — Винсент проводил взглядом Ганса, который, повертевшись около них, направился к креслу в дальнем углу. Его взгляд был сосредоточенным, но в то же время каким-то пустым, словно он плохо понимал, что на самом деле происходит вокруг. Винсенту показалось, что даже сядь Ганс прямо между ними, он все равно был настолько погружен в себя, что не понял бы ни слова из их разговора.
Некоторое время Винсент колебался, пытаясь решить, стоит ли выкладывать все как есть. Можно было бы без подробностей сказать, что он невольно ввязался в нехорошее дело с Горацием. Вся семья знает, какого рода делами Гораций занимается, так что вполне прокатило бы. Хотя это не совсем правда, потому что слово «невольно» там явно лишнее.
— Агата ни о чем не знает, — сразу сообщил Винсент, и это было чистой правдой. — А дело в том, что я… Как бы сказать… Помнишь, дед все охотился за очередной реликвией, за золотым нарциссом, который потом оказался переплавленным в золотые часы? Он еще анонимно писал владельцу с просьбой выкупить. Так вот по-хорошему у него не получилось и… Он решил воспользоваться помощью Горация. А я попросил Горация взять меня с собой. Я понимал, что он убил этого человека, но не думал, что мы поедем в лес откапывать труп.
Последние слова Винсент говорил еле слышно, придвинувшись к Джонни вплотную и шепча ему прямо в ухо. Несмотря на громкость музыки, было немного страшно. Хотя вся обстановка вокруг настолько не подходила к теме разговора, что слова казались нелепыми и наигранными.
Дальше он заговорил быстрее:
— В общем, мы забрали часы. Потом Гораций по телефону связался с неким работником ритуального агентства, чтобы тот помог избавиться от… ну, от него. А потом Гораций пропал. Вот буквально сразу после этого звонка. Я сам ходил к тому человеку и договорился с ним обо всем. Только теперь мне страшно здесь оставаться.
Винсент вздохнул и чуть отстранился, чтобы иметь возможность заглянуть Джону в глаза.
— Я теперь не лучше Ганса. Мне кажется, что за мной придут. Я даже не могу быть уверен, что тот человек действительно сделает, что надо, а не пойдет в полицию. И хуже всего, если об этом узнает дед… Он убьет меня.
Винсенту пришлось прерваться, потому что один из гостей, удивительно быстро набравшийся, упал на диван рядом с Джоном и принялся нахваливать вечеринку. Потом он предпринял попытку вывести Джона к остальным гостям, но вскоре его забрали два товарища, которые составляли ему приличную конкуренцию по степени опьянения.
— Давай уедем куда-нибудь. Куда угодно, хоть в глушь, хоть в мегаполис. Только нужно предупредить Марджи. Если ей не сказать, она же такую панику поднимет, что еще больше внимания привлечет.
Этот вопрос волновал Винсента не меньше других. Сам он разговаривать с матерью не хотел, у них никогда не было общего языка. У Джона с его красноречием это получится куда лучше, тем более что и отношения с Марджи у него вполне хорошие. И на все вопросы, которые мамочка начнет задавать о любимом сыночке, никто не ответит лучше.

+2

10

Джон неоднозначно пожал плечами, продолжая наблюдать за Гансом. Он знал Ганса довольно давно и тот совсем не казался ему странным, хотя иногда Джонатан прибегал к таким манипуляциям, как сейчас – чтобы успокоить старого знакомого и отвадить от себя.

- Он странный, да, но… Он ведь не родился таким. Просто с ним произошло что-то, что сильно его напугало.

Это была короткая и совсем не лиричная история. Лет восемь назад, когда сильнее, чем на побережье ветер был только в голове, они снимали квартиру пополам. Ганс был лёгким на подъём и тихим парнем, который с удовольствием поддерживал любые инициативы Джона, будь то очередная вечеринка или кража пакетика с белым порошком у какого-то соседа дурной наружности. Они были молоды и хотели вкинуться, но денег на подобные излишества у Ганса ещё не водилось, а Джону было слишком скучно. И вот, раззадоренные удачной авантюрой, они уже рассыпали содержимое пакетика по стаканам с водой, когда в квартиру ворвался тот самый вооружённый охотничьим ножом сосед. Недолго раздумывая, он схватил Ганса за волосы и приставил нож к горлу, но… Никто бы не поверил в то, что случилось дальше. Оказавшись в безвыходной ситуации, его худосочный друг просто озверел. Сначала он двинул нападающего затылком по лицу, выбил из руки нож, а потом повалил на пол, и начал остервенело избивать. Самое пугающее в происходящем было то, что парень делал отчаянные попытки отползти к двери, чтобы ретироваться, но Ганс снова притягивал его к себе, продолжая превращать и без того уродливое лицо в кровавую кашу, пока Джон не сбил его с ног. К сожалению, Джон слишком поздно догадался это сделать и парень на полу уже не подавал признаков жизни. С тех пор Ганс очень боялся потерять контроль и снова кого-нибудь пришить, даже если это будет кто-то, кто хочет ему навредить и сутки напролёт практиковал медитации. Даже сейчас, скорее всего, он находился в состоянии медитативного транса.

Переведя взгляд обратно на Винса, Джонни хмуро свёл брови при слове «дед». Обычно, дела в которых замешан Тарквин мало увязывались с понятием безопасности. Ох, Винсент, зачем же ты пошёл за Горацием? Скривив губы, он сочувственно сжал похолодевшие пальцы в своей ладони, вспоминая собственный первый раз с трупом того самого бандита на съёмной квартире. Впервые это всегда страшно и очень неприятно. Но гены не пропьёшь! Видимо, все Хантингтоны, так или иначе, впутываются в какие-то странные истории с трупами.

Слушая историю, Джонни поджал губы и внимательно оглядел Винса. Казалось, он действительно очень напуган. Обеспокоенный взгляд, тревожно вскинутые брови и напряжённо поднятые плечи, будто за спиной висел очень тяжёлый рюкзак, под завязку набитый булыжниками. Джонатан прекрасно знал, какого это – бояться в одиночестве. Ему не хотелось задавать очевидных вопросов, вроде «Винс, зачем ты в это ввязался?» или «Винс, зачем ты пошёл к тому человеку, если Гораций пропал сразу после звонка?», нет. Понятно, что если бы он знал заранее, чем обернётся эта история - не стал бы даже пробовать стать её участником.

Буквально выдёргивая Джонатана из раздумий, на диван шумно завалился рыжий Генри Холт.

- Генри, вижу, ты хорошо веселишься, - разочарованно моргнув,  Джонни по-хозяйски откинулся на спинку дивана с целью как можно быстрее прекратить этот вынужденный контакт. Рыжий Генри растёкся в глуповатой улыбке. Ему было трудно говорить, но он очень старался, важно выписывая пальцем какие-то фигуры в воздухе.

- Спасибо, что ценишь мой приём. Ты позволишь? Я бы хотел здесь договорить по душам со своим племянником. Присоединюсь к тебе, как только мы договорим, - соврал Джонни.

Вытянув лицо, Рыжий выразительно посмотрел сначала на Винсента, потом на старого знакомого. С некоторым трудом координируя движения, он попытался подмигнуть и одновременно сложить большой и указательный пальцы в круг, получилось несколько неловко. С таким же трудом он махнул рукой приятелям и снова расплылся всё в той же глуповатой улыбке. Уже через несколько секунд пьяные Маккеллен и Эверетт уводили Генри прочь.

Убедившись, что они снова остались вдвоём, Джонни развернулся обратно:

- Я поговорю с твоей матерью и мы обязательно уедем, только дай мне разобраться. Скажем, что поехали в Хэмпшир, а сами поедем в Лондон. Думаю, тебе будет спокойней, если даже она не будет знать, где мы находимся?

Ella Fitzgerald – Cry me a river

Лучшее, что можно было сделать до разговора с Марджи – хотя бы немного развеять мрачные мысли, крутившиеся в голове Винсента. Встав с дивана, Джонни протянул ему руку:

- Давай потанцуем, - должно быть, переживания очень утомили племянника, поскольку он даже не пробовал сопротивляться, хотя обычно его крайне заботило чужое мнение насчёт того, как выглядели их отношения со стороны. Винсент лишь устало прижался щекой к плечу, безучастно разглядывая паркет.

- Мой мальчик, - бережно поддержав племянника за плечи, Джонни повёл их в медленном танце под выразительный голос Эллы, - мне так жаль, что тебе пришлось бояться одному. А может ли пропажа дворецкого не иметь связи с вашей историей?

Его и самого пугал факт исчезновения такого надёжного человека как Гораций. Неужели с ним действительно что-то случилось?  Пембертон скорее бы умер, чем предал их семью.

+2

11

Винсент позволил вовлечь себя в танец. Алкоголь уже успел слегка затуманить его мысли, поэтому он без всякого сопротивления поднялся с дивана, последовал за Джоном и буквально упал ему в руки. Обычно Винсент старался не поддерживать провокационное поведение своего любимого дядюшки, но стоило признать: публика к экстравагантности Джонни привыкла больше, чем  его племянник. Пары медленно проплывали мимо них, не обращая особого внимания, и только Мэттью Пирс, танцующий со своим любовником Стюартом Грином, недвусмысленно подмигнул им, чем заставил Винсента смущенно уткнуться в воротник Джона.
Он слабо пробормотал что-то про «люди не то подумают», но слова Джона, которые были сказаны почти одновременно с его собственными, заставили его поднять голову и забыть об окружающих.
— Не может быть, — отозвался Винсент. — Это не похоже на Горация. Ты помнишь, чтобы он хотя бы один раз отлучился из дома, никого не предупредив?
Гораций свято чтил семейное дело. Его дед был дворецким, а Тильда, его тетя, по сей день работала экономкой. В Хантингтон-холле вообще работало не одно поколение Пембертонов.
— Если только… с ним не случилось что-то плохое. Но что с ним могло случиться? В нашем-то захолустье.
Хайнд-Лейси, конечно, вместе с Шепчущими дубами был тем еще сборником страшных историй. Винсент даже видел в библиотеке Хантингтон-холла книгу — сборник готических рассказов о привидениях, в которой упоминалось несколько случаев, произошедших в их краях. Но все эти истории были связаны либо с мистикой, либо со скелетами в шкафу самих Хантингтонов. А уж в том, что в доме Горацию никто навредить не мог, Винсент не сомневался.
И все же у него было какое-то нехорошее предчувствие. Он вспомнил неразговорчивого сотрудника похоронного бюро с его странной просьбой получить собрание сочинений Мольера. Может он уже встречался с Горацием и убил его? Звучало нелепо.
Мысли Винсента переключились на Марджи. Она безусловно выскажется против их отъезда. Просто ради того, чтобы сказать «нет», как она это любит. Но мотивирует наверняка тем, что в такое время, когда в доме пропал человек, им нужно держаться вместе. И вообще Винсенту будет безопаснее на чердаке…
Конечно, последняя мысль была всего лишь горьким сарказмом.
— Это ты такой теплый или я такой холодный? — поинтересовался Винсент после долгой паузы.
Он ткнулся носом в шею Джона, довольствуясь тем, что его кто-то обнимает. Впрочем, Джон был единственным человеком, помимо Агаты, который это делал, а Винсент, как и его сестра, несмотря на всю свою колючесть очень нуждался в человеческом тепле и участии. Объятия дарили умиротворение, а объятия Джона дарили еще и ощущение безопасности. Пусть он и вел праздную жизнь, это не мешало ему быть серьезным человеком в делах и работе, и решать проблемы он умел прекрасно. И не только свои.
— Многое отдал бы за возможность послушать ее в живую, — Винсент подался назад, заметив смену песни. Теперь к  Элле присоединился Луи Армстронг, и вниманию слушателей предстала композиция April in Paris.
— Ну что, еще немного? — слабо улыбнулся Винсент, поводя плечами и изображая тем самым танец.

+2

12

Эта манера Винса беспокоиться о мнении окружающих умиляла Джона. Обычно он отвечал что-то вроде «Они в любом случае всё не так поймут, так пускай хотя бы будет весело». Однажды, после очередного выступления на сцене Лондонского театра, один из актёров шлёпнул Джона по заднице, чем породил массу сплетен и слухов о том, что они любовники. На самом же деле их не связывало ничего, кроме сцены. В то время Джонатан предпочитал спать с женой режиссёра и, иногда с самим режиссёром, хотя этот бурный роман на троих продлился всего месяц, после чего труппа отправилась в Нортамберленд, а Джонни вернулся в Шропшир. 

Внимая словам племянника, он рассеяно смотрел куда-то перед собой, раздумывая о том, насколько опасным может быть дело, участником которого Винсент вдруг оказался. Безусловно, Винс был умным парнем, который не стал бы так тревожиться из-за того, что не несёт потенциальной угрозы – это и было решающим фактором в принятии моментального решения покинуть Хайнд-Лэйси. В конце концов, если Винсент прав, никакие срочные дела не будут стоить здоровья и благополучия его племянников. А если не прав… то это было бы даже лучше.

Возможно, Джонатан относился к опасениям Винса чересчур серьёзно, слишком быстро принимал радикальные решения, но он отчётливо помнил чувство отчаянья загнанного в угол человека, который круглосуточно боится, что этот час может оказаться последним в жизни. Когда Ганс завалил того парня, они не знали, был ли тот настоящим барыгой или обычным нариком, который изображал из себя крутого. Точнее, пока парень был жив, второй вариант казался очевидным настолько, что украсть у него дозу виделось чем-то по-настоящему забавным. Не прошло и дня, как его друг собрал вещи, чтобы уехать к сестре в Кроик, а сам Джонни отправился в Лондон сразу после того, как разобрался с мертвецом.

- Это не я такой горячий, это абсент, - холодный нос уткнулся в шею и Джонни лишь обнял Винсента крепче. Так, как никто не обнимал его восемь лет назад, когда это было так необходимо.

Воспользовавшись тем, что Винс отстранился, Джон заглянул ему в лицо, но понять эмоции племянника так и не вышло – глаза скрыла упавшая на них чёлка. Лишь увидев слабую улыбку, он облегчённо рассмеялся.

- Для тебя я готов танцевать до утра.

Медленно прокружив Винса под рукой, ладонь Джона снова легла на талию, притягивая юношу ближе. Ещё ближе. Их лица соприкасались друг с другом так, что губы Джонни находились у самого уха, тогда он зашептал: 

- В Лондоне я познакомлю тебя с другими поэтами, их будет гораздо больше, чем здесь. Сходим в Британский музей, готов поспорить, ты ещё не бывал в таком огромном музее. Поедем куда захочешь, Вестминстерское аббатство поразит тебя своим величием, может даже вдохновит на что-то. Сохо, китайский квартал, театры… Мы обязательно пойдём в театр, Винс, Лондон – это совершенно другой уровень, после него ты уже не сможешь спокойно смотреть на ту жалкую пародию, которую преподносят в Шропшире. И джазовые вечера. Конечно, петь будет не Элла и совсем не Луи, но в Лондоне много талантливых музыкантов.

Сердце волнительно забилось от озвученных планов, разгоняя горячую кровь. Их тела так гармонично сплетались в танце, что Джонатан совсем отключился от реальности, пребывая лишь в чувственном мире. Это было похоже на помутнение – музыка заполнила собою всю голову, вытесняя посторонние мысли, ощущение чужого тела совсем не мешало, позволяя скользить по паркету, не замечая никого вокруг,  а сердце трепетало в предвкушении путешествия.

Лишь когда мелодия начала подходить к концу, Джонатан пришёл в себя и оглянулся, словно впервые оказался в Хантингтон-холле. От накативших эмоций в руках чувствовалась лёгкая дрожь, вряд ли заметная постороннему наблюдателю и даже Винсенту. Скрывая неловкость, Джонни улыбнулся своей фирменной «от уха до уха» улыбкой и схватил ближайших бокал с абсентом у разносящей напитки девушки, залпом опрокинув в себя. Когда-то давно, он перепутал абсент с бутылкой виски в темноте, и начал пить из горла. С тех пор никакой алкоголь не мог обжечь горло Джона.

- В общем, вот такие планы. Когда там Марджи возвращается? Завтра? Вот сразу с ней и поговорю. Только, знаешь что? Думаю, нам надо будет напрячься и привести здесь всё в божеский вид перед её возвращением. А то подумает, что мне нельзя доверить младшего сына.

+2


Вы здесь » The Secret Garden » Хантингтон-холл » Звезды в шампанском


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC