The Secret Garden

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Secret Garden » Я вещаю из гробницы » Возлюби ближнего своего


Возлюби ближнего своего

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://funkyimg.com/i/2DxYj.jpg
Edwin Byron, Charles Crowley
24 мая 2005г, дом Эдвина Байрона

«но с сокрушенным сердцем и смиренным духом да будем приняты» (Дан. 3:39)
Самоубийство есть тяжкий грех, смыть который не сможет никакое покаяние. Безумие - суть одержимость и метка дьявольщины. Подобные представления живут в веках и остаются частью мировоззрения многих людей даже во времена технического и научного прогресса, когда, казалось бы, суеверия постепенно рассыпаются в прах, становясь реликтами дремучих эпох. Самое страшное в смерти - не столько само событие, сколько то, с чем придётся столкнуться тому, кто остался жить. А главная обязанность священника состоит в том, чтобы дать успокоение или хотя бы надежду пережившему самое тяжёлое испытание человеку, которому кажется, что весь его мир обратился в руины.

+1

2

Май. Время цветение рододендронов. Огромные кусты с пышными шапками цветов были высажены на всей территории церкви: вдоль дорожек, у скамьи, даже при входе. Их лиловые лепестки устилали дорожки, провожали прихожан к фонтану, а некоторые на собственных подошвах донесли по тропинке до самого спуска к реке.
Приезжающий наставник из викариата всегда недовольно поджимал губы, когда ему случалось приехать в мае, и говорил, что высадить на территории церкви такие дерзкие, яркие цветы – пошло и неуместно. Они слишком сильно цепляют взор и отвлекают мысли прихожан от главного, зачем они сюда пришли: покаяния, смирения, размышлений о собственной жизни и Всевышнем.
Бог – есть любовь, и во всем прекрасном, что видит человек в этом мире, он проявляет себя. Так всегда отвечал Эдвин. Только рука творца могла создать столь дивное, столь чарующее зрелище. Так пусть же на нем умы и взоры прихожан отдохнут от тягот повседневности. Пусть они насладятся прекрасным.
Это было в немалой степени лукавство. В глубине души Эдвин был согласен со своим наставником: слишком праздно для церкви. Он был склонен к аскезе, но Миранда… Как она любила эти цветы! Как склоняла на бок свою прелестную головку, любуясь ими! Как осторожно трогала кончиками пальцев лепестки!
Годы шли, а он так и не смог отпустить.
Эдвин забывался в службе. Первое время он настолько сильно отдался своему делу, что мог день и ночь напролет принимать прихожан с их бедами, просьбами, вопросами. Он выслушал так много людского горя, что в определенный момент ему начало казаться: он не хочет жить. Его оставила вера в человеческие силы и понимание закономерностей мира земного. Но оставался мир духовный и вера в Господа. Только они и помогли ему не сойти с ума, не покончить жизнь самоубийством.
День ото дня Эдвин замаливал свои грехи, коим, как ему самому казалось, нет конца. А самое главное – он пытался убрать из головы всю память о Миранде, потому что это не давало ему нормально жить. Каждое воспоминание доставляло невыносимую боль, а время не лечило.

И снова только служба была спасением. Эдвину уже не хватало, как прежде, сил слушать людей до самой глубокой ночи, но он старался уделить внимание каждому.
Закончилась служба, прихожане стали потихоньку разбредаться, и в этот раз к нему с вопросом подошла только миссис Поттс, желавшая узнать, почему ее черный кот часами смотрит в пустой угол, и не видит ли он там бесов. Успокоив старушку, Эдвин с легким сердцем отправился пройтись по церковной аллее.

+3

3

«- И что, если бы тебя не остановили, ты бы его убил?
- Мэгги...
- Нет уж, послушай меня хоть раз, Чарли. Сначала ты закрываешься в себе и не выходишь из дома. Потом устраиваешь этот цирк с публичной истерикой и крушишь мебель. Потом избиваешь ни в чём не повинного человека. Ты сошёл с ума? Что с тобой происходит, Кроули?
- Ты действительно не понимаешь, что происходит?
Мегген коротко вздыхает, убирая за ухо высветившуюся на солнце коротким всполохом огненную прядь волос.
- Кларисса в любом случае была всё равно что мертва.
- Мэгги, я очень тебя люблю, но... Господи, какая же ты сука.
- Кто-то всегда должен.»

Чарльз медленно перевёл взгляд на свои руки. Костяшки были сбиты в кровь, пальцы мелко дрожали. Пульсирующей болью саднила разбитая губа - результат не честной драки, но банальной самообороны. Говорят, Рэнди и вовсе пришлось наложить шину на сломанный нос. Чарльз плохо помнил - события последних суток смазались в одно неясное пятно, заволоченное кровавой дымкой. Было только стыдно за такое представление перед случайными прохожими и сержантом Хэйли, которому пришлось их разнимать. Боль пришла позже. Гулкое, как набат, неожиданное до перехватывающегося дыхания и медленно взрезающее что-то внутри без использования анестезии, а потому острое до искр из глаз. Сейчас он скорее напоминал сломанную игрушку, чем живого человека: застывший, стеклянный, не чувствительный к свету взгляд из-под ресниц, восковая бледность и сгорбленная спина, замершая в неподвижной горной окаменелости. Кажется, если бы Мэгги не пыталась его тормошить, отвешивая резкие, как оплеухи, реплики, он бы забыл о сне и еде, окончательно превратившись в каменное изваяние. Впрочем, он и сейчас был к этому близок.
Мегген приходила вместе с Евой. Девчонка кипятила чай и, закусывая губу, несмело шептала какие-то слова утешения. Непривычная к осторожному обращению со старыми друзьями Мэгги действовала жёстче и увереннее, напоминая Чарльзу о необходимости вернуться к работе и, наконец, выйти из этого анабиоза. В его голове не было ни болезненных образов произошедшего, ни воспоминаний о прошлом. Только разрывающая на части медленная агония.
Но метод подруги всегда действовал: инстинкты работали лучше, чем разум, а вбиваемые годами установки заставили прийти в движение.

«Ты гробовщик, Чарльз. У тебя есть должностные обязанности. И то, что погибшая была твоей сестрой, не должно быть оправданием.»

В тот день дерево пело под его руками как никогда прежде. Возможно, это было выполнение долга: он должен был проводить Клариссу со всеми почестями. Но оставалась ещё одна деталь, никак не зависящая от него.
Что делать с похоронами?
Чарльз никогда не назвал бы себя человеком набожным. Походы в церковь были для него скорее частью некого культурного кода, если угодно - традиции. Миссис Кроули была очень верующей женщиной и считала своим долгом каждое воскресенье одевать детей в самую лучшую одежду и возить на службу. Исключения были крайне редки, и пропустить подобное событие было дозволено только в том случае, если кто-то из них серьёзно заболевал. Чарльз не унаследовал у Лидии эту страсть, но привычка осталась. К тому же, церковь вызывала у него почти трепетные чувства: острый шпиль креста, звон колокола и бьющее прямо в грудную клетку величественное звучание старого органа, слабый запах фимиама и стёртая кирпичная кладка - от всего этого на душе становилась легко и спокойно, будто в кругу семьи. Но всё же, каждая молитва, шёпотом слетевшая с его уст, была скорее заученной, нежели прочувствованной и искренней. Всего лишь установленный порядок действий.
Кларисса была другой. Тонкие пальцы перебирали бусины на доставшемся от бабушки розарии, огромные голубые глаза восторженно блестели, а губы невольно складывались в слабую улыбку. Его несчастная сестра была богобоязненна до кротости, в чём-то, быть может, даже несколько блаженна. В её руках Бог обретал реальность и объём, становясь из простого символа чем-то реальным и невероятно мощным. Быть может, если бы не встреча с Рэнди, Кларисса рано или поздно ушла в монахини. И какую же горькую иронию сыграла с ней судьба! Самоубийцы грешат перед Господом, пытаясь дерзнуть тем, что не им дано выбирать и даже безумие - не оправдание для их рокового поступка. Таких, как она, не отпевают, не хоронят в черте кладбища и не поминают в ежедневных молитвах. Для церкви они становятся пустым местом - будто бы никогда и не существовали вовсе.
Но всё же они жили не в жестоком Средневековье. Мир менялся, Чарльз это видел и чувствовал, вдыхая неуловимо другой воздух родных мест. Перемены затрагивали даже Хайнд-Лейси, даже мирные и неизменные в своём постоянстве Шепчущие дубы. Быть может, и у усопшей появился шанс - если не прожить долгую жизнь, то хотя бы достойно упокоиться? Чарльз понимал, что никогда не сможет простить себя, если хотя бы не попытается помочь ей в этом. В конце концов, братья всегда должны помогать своим сёстрам.
Поэтому, переборов ставшую сковывающей и мешающей апатию, Кроули заставил себя двигаться и отправился к человеку, который сможет дать ему ответ на такой щепетильный вопрос. Эдвина Байрона он обнаружил на церковной аллее.

- Отец Байрон! - окликнул Чарльз, на ходу надевая чёрные перчатки; на долю секунды его кольнуло чувство стыда от того, что выглядел он сейчас скорее как какой-то разбойник, нежели как приличный человек. - Рад, что смог поймать вас здесь. У меня к вам очень личный разговор.

+1

4

Что такое маленький городок? Это место, где на одном краю чихнули, на другом услышали. И любая новость, конечно же, распространяется быстрее, чем можно себе вообразить. Какие человеческие силы стояли за этим явлением, Эдвину было невдомек, но факт оставался фактом. Некоторых служителей, а точнее служительниц распространения новостей отец Байрон наблюдал и у себя в церкви. В основном это были дамы за сорок, которые уже не так активно заботились гардеробом, отправили детей во взрослую жизнь, и таким способом искали себе развлечений.
К сожалению, немало таковых находилось среди самых ревностных и активных прихожанок. Стремление перемывать кости соседям Эдвин не одобрял, нередко, пусть и в вежливой, порою даже мягкой форме об этом говорил, но никаких действий на любительниц свежих сплетен это не имело. Оставалось только молиться Господу о том, чтобы послал им смирения и направил их в нужное русло.
На фоне всего этого такой двойной поворот как самоубийство Клариссы Макалистер, и последовавшая за ним драка между ее братом и ее мужем, бывшими некогда лучшими друзьями… Да, этот поворот событий произвел эффект настоящей сенсации среди местных кумушек. Отец Байрон последние пару дней ходил с угрюмым видом и хмурил брови, становясь невольным слушателем бесконечных пересуд. Многие дамы искренне плакали, потому что Кларисса была послушной прихожанкой и большинству из них стала как родная сестра. Она горячо почитала Бога, и Эдвин думал, что тем, кто стал обсуждать ее смерть как новость из желтой прессы, должно быть стыдно хотя бы поэтому.
Сам он с того момента, как узнал трагическую весть, все думал, что же могло послужить причиной. Он помнил, что на последней исповеди Кларисса была тревожней, чем обычно, и в конце попросила простить ее за то, что не может быть во всем откровенна. Так может, ему нужно было быть более чутким, чтобы услышать в этих лишь с виду спокойных речах затаенную тревогу? Подобные случаи, благо, их было не много, наводили отца Байрона на справедливый вопрос: на своем ли месте он находится? Он вовсе не был Богом, но Бог ждал от него большей чуткости и внимательности, чем от других людей, коль скоро он занял этот сан.
Мысли об этом крутились в голове Эдвина, пока он прогуливался по алее, но были прерваны: кто-то окрикнул его по имени.
- Здравствуйте, мистер Кроули, - Эдвин обернулся и пошел навстречу. – Личный? Что ж.. Давайте прогуляемся до моего дома, если вы не против. Я предложу вам чаю.
Причина визита, которую видел Эдвин, могла быть только одна. Она плавала на поверхности и была очевидна: скоро похороны, и семья покойной наверняка хочет обсудить с ним время, в которое они могли бы проводить Клариссу в последний путь здесь, в св. Танкреде. Пусть мистер Кроули и не слыл сильно верующим человеком, но даже он счел нужным соблюсти традиции.
Он назвал разговор очень личным, а после службы вокруг было слишком много любопытных прихожанок, которые и так глазели на них, не стесняясь. Эдвин кивнул в сторону дома и направился туда.

+2

5

Чарльз знал, что о нём говорят, даже больше - его горячо обсуждают, оправдывая поступки или же, напротив, окрещая его агрессивным и даже неадекватным. Он никогда не относился к категории людей, которых в случае трагедии было принято жалеть: его замкнутость и затворнический образ жизни вызывали скорее сомнения и пересуды. Мрачный человек в чёрном, который, казалось, был полностью безэмоционален и совсем не умел улыбаться, а затем вдруг впал в такое неуравновешенное буйство - разве не подозрительно? А может, он сам убил свою сестру, а теперь отводит от себя следствие? Подогретые представлениями, подхваченными из дешёвых детективных романов, слухи множились и приобретали совсем уж фантастические очертания, к реальности не имеющие никакого отношения. Люди, которым доводилось общаться с Чарльзом лично, разумеется, их не поддерживали. Но хватало и праздных пустословов, для которых свежая сплетня была скорее самоцелью, нежели способом узнать какую-либо новость и составить своё мнение по этому поводу.

Будь предметом этих страстных споров лишь он сам - Чарльзу было бы безразлично. Однако то, что говорки затрагивали Клариссу, выворачивая наизнанку каждое её слово и действие, присваивая им удобные досужим сплетникам значения, заставляло его чувствовать себя подобно туго натянутой звенящей пружине, которая вот-вот либо лопнет, либо отскочит прямо в лицо тому, кто рискнул проверить её на прочность. Оставалось лишь надеяться на то, что отец Байрон не разделяет мнения местных аналитиков. Впрочем, насколько помнил Чарльз, Кларисса всегда относилась к викарию с огромным уважением, а её мнению он доверял. Да и репутация у Эдвина была более чем положительная - несмотря на совсем юный по меркам церкви возраст, он, если верить мнению большей части прихожан, управлялся в приходе крайне мудро и справедливо. Чарльз знал, что активной религиозной деятельности отца Байрона, как и многим другим проявлениям человеческого гуманизма и паломничества, предшествовала личная трагедия. Должно быть, именно потеря любимой жены подстегнула его, сделав не по годам рассудительным и по-соломонски твёрдым в принятии решений.
Со свойственным каждому работнику ритуальной сферы цинизмом, Чарльз, слегка опустив голову, улыбнулся. Была своя мрачная ирония, некий особый чёрный юмор в ситуации, когда они, будучи в своём роде Хароном и Аидом местных масштабов, сопровождающими конец земного пути на разных его этапах, в какой-то момент оба были вынуждены упокоить собственных мертвецов. Именно Чарльз был тем, кто обивал тканью посмертное ложе Миранды. И именно Эдвину предстояло произнести должные молитвы над телом Клариссы.
Что ж, у смерти всегда было специфичное чувство юмора, ему ли не знать об этом?

- Рад, что мы поняли друг друга, - коротко улыбнулся Чарльз. - Не хотелось бы вести разговор публично. Видите ли, есть некоторые детали, которые я бы хотел с вами обговорить.

Кроули смолк, поднимая взгляд и всматриваясь в по-весеннему пронзительное небо. Его не переставало удивлять то, сколько прекрасного было сокрыто в обыденном; быть может, подобная приземлённость была признаком мещанства, о котором говорил Уайльд, когда клеймил безвкусием всё естественное в пользу рукотворного и изменённого силой человеческой мысли, но кто может его осудить? Пожалуй, эта способность по-детски восхищаться миром вокруг него и была той самой, глубоко задвинутой и забытой за земными делами частью его религиозности. Как же там было... "Всегда радуйтесь"? Всё же, готовность чувствовать красоту даже в минуты душевных терзаний, определённо, имела некое отношение к духовности. По крайней мере, Чарльзу так казалось.
Вновь заговорил он уже на пороге дома Байрона.

- Должно быть, вы уже слышали о смерти моей сестры Клариссы, - издалека начал Чарльз. - Наши родители на данный момент проживают в Ланкашире и в скором времени должны приехать на похороны, но мы посчитали более удобным препоручить организацию церемонии мне. У меня возник ряд организационных вопросов по поводу того, как именно они будут проходить.

На долю секунды Кроули помедлил, не зная, как сформулировать то, что именно хочет обсудить.

- Хоть я и не могу назвать набожность одним из своих достоинств, но мне довелось слышать о том, что, согласно библейским законам, всё ещё существует некое, как бы сказать помягче, предубеждение относительно людей, чей жизненный путь оканчивается... Так, как он окончился для Клариссы. И мне необходимо узнать о том, имеет ли поддержку подобное предубеждение на подоверенной вам территории.

+1

6

За годы своей службы Эдвин привык относиться к похоронам философски. Если первое время он переживал чужое горе, как свое собственное, принимал слишком близко к сердцу, то с годами его сердце несколько ожесточилось, как он сам считал, потому что теперь он испытывал лишь легкую грусть и меланхолию. Смерть виделась ему досадным, но неизбежным концом, а вот относиться к ней по-христиански, радуясь за приближение человека к царству Божьему, он так и не научился. Тридцать лет - действительно мало для священника.
Что же касается смерти Клариссы Макалистер, она стала скорее исключением из правил. Эдвин переживал о ней как о добром друге и человеке действительно чуткой души.
- Должен признать, меня очень затронула смерть вашей сестры, мистер Кроули, - сказал Эдвин, уже войдя в дом, и ставя на плиту простой чайник.
Первая комната, в которую попадаешь после небольшой прихожей, была достаточно просторной, потому что совмещала в себе и кухню, и гостиную. Помимо этого был еще совмещенный санузел, спальня и кабинет, но все три двери, выстроившиеся по одной стене, были закрыты.
В комнату через высокие окна с сетчатыми шторами пробивались солнечные лучи, оставляя на полу причудливые пятна и узоры.
- Она была очень добрым и приятным человеком, и много хорошего сделала для прихода. Это большая потеря. Примите мои соболезнования.
Эдвин говорил так, словно не услышал последний вопрос Чарльза, но на самом деле он обдумывал сразу несколько вещей: и то, как лучше преподнести ответ, и то, почему Кларисса ушла из жизни таким способом, и то, как ему лучше поступить.
- Что касается вашего вопроса... В современном мире взгляд церкви на... этот вопрос давно уже пересмотрен, но мы с вами живем в консервативной стране. К сожалению, здесь еще и провинция, а это тоже накладывает свой отпечаток. Мой наставник из викариата графства очень суров в соблюдении давно изживших себя правил, - Эдвин тихо кашлянул. Вряд ли ему стоило осуждать при ком-то этого человека. - Я думаю, он это не одобрит. Я имею в виду, не даст согласие на отпевание Клариссы и возможность похоронить ее на церковном кладбище.
Вскипел чайник. Эдвин предложил гостю выбрать заварку и добавки: у него были и разные травы, и сушеные ягоды и цитрусы, корица и разные специи. Все это, конечно, тоже не одобрялось и считалось праздностью.
- Видите ли, мистер Кроули, - продолжил Эдвин, - христианство полагает, что ваша сестра совершила сразу два греха - убийство и уныние, и отмолить их она уже не сможет. Так считает церковь, и я вынужден исходить из этого.
Голос Эдвина звучал спокойно, хотя говорить все это о Клариссе ему было неприятно.

+2

7

"А чего ты, собственно, ожидал?"

Чарльз медленно осел на предложенный стул, провёл ладонями по лицу и выдохнул сквозь плотно сжатые зубы. Его грызла тяжёлая от неспособности вылиться в действие злость: не столько на строгого наставника Эдвина и, уж тем более, не на самого викария, вовсе нет. Это было что-то не слишком рациональное по своей природе и, должно быть, греховное из-за того, что в этой бессистемной ненаправленности бьёт в темечко собирающейся по капле странной тягой к агрессии. Скорее всего, оно было всего лишь следствием его беспомощности. В пустой голове не осталось ни единой мысли: заранее заготовленные аргументы превратились в бессмысленный набор слов, отказывающихся складываться в целые предложения. Да и есть ли в них смысл, когда тебе уже чётко, ясно и без каких-либо возможных лазеек подтвердили то, что всё было предрешено заранее?

Впрочем, у Чарльза оставалась последняя надежда. И он искренне надеялся на то, что за его словами не последует праведное возмущение отца Байрона, который, возмутившись подобным кощунственным речам, возьмёт да выгонит его с порога своего дома, попутно осыпая проклятиями и зловещими предупреждениями о муках ада, которые ждут каждого, кто чрезмерно меркантилен и думает не о спасении, а том, что низменно и от лукавого.

- Знаете, отец Байрон... - пауза длится не дольше тридцати секунд, но зловещий отбой тикающих часов кувалдой дробит её на искажённые в восприятии добрые полчаса. - Я ни в коем случае не хотел бы ставить под сомнение праведные мотивы, которые движут Вашим глубокоуважаемым наставником, а также вовсе не собираюсь предаться такому бесполезному и бессмысленному по сути своей занятию, как уличение кого-ибо в чём-то недостойном сана или же непристойном, скорее - обличаю самого себя как человека грешного и подверженного страстям людским.

Длительное вступление уже раздражало его самого, однако, Эдвин слушал Чарльза терпеливо, не пытаясь прервать или что-то уточнить.

- Я информирован о некоторых проблемах, которые ныне волнуют многих местных жителей, но, по ряду причин, никаким образом не могут быть решены. В частности, о столь необходимом ремонте замка Сэ, которое не только поможет им... То есть, всем нам, конечно же, сохранить объект культурной ценности не только в памяти, но и в глазах всего населения Шепчущих дубов и прилегающей к ним местности, но также привлечь не столь значительный по меркам Тауэра или Стоун-хэнджа, но столь необходимый для процветания графства поток туристов, - Чарльз поднял на отца Байрона глаза, жалея о том, что не может сейчас закурить. - За годы работы у меня скопилась некая сумма денег, достаточная для неплохого пожертвования. Думаю, вы знаете о том, что ритуальные услуги приносят некоторый доход, благодаря которому я имею возможность заниматься благотворительностью. Благополучие замка Сэ, несомненно, оказало бы некое влияние на посещаемость прихода святого Танкреда, быть может, моя скромная помощь помогла бы Вашему наставнику закрыть глаза на формальные тонкости?

+1


Вы здесь » The Secret Garden » Я вещаю из гробницы » Возлюби ближнего своего


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC